КЛАДБИЩА. Репортаж с того света

Ещё никто не описывал историю кладбища! Эта неожиданная идея пришла в мою голову не сама. Мне её подсказал мой брат Васька. Я оценил эту идею как неординарную и взялся за разработку сюжета фоторепортажа.

Какое кладбище взять? Есть древние, с каменными крестами. Но кто мне подробно расскажет их историю? Старики, которые привносили в современность исторические сведения, умерли. Их дети в рассказы родителей не очень и вникали - тому претила большевистская пропаганда отсутствия местной истории. Ну, а большинству молодёжи история по фигу. Заметьте, большинству, но не всем. Иначе я бы сюда и не писал.

Так какое же всё-таки кладбище взять для создания его истории - ведь кладбище и есть сама история, только зацепись за него. Думал я, думал, и пришёл к заключению, что лучше всего у меня получится описать историю молодого кладбища - от первого его вечного жителя до последнего. А это - погост в деревне Гадивля, где я знаю практически всех его жителей.

Думаю, нужно вас в первую очередь познакомить с создателем идеи - моим братом Васькам. Вот он, под этим памятником лежит.

Это в годовщину смерти моего брата мы посетили его могилку. Вот его образ и подсказал мне воссоздать историю кладбищенского поселения. Сам он родился в 1957 году. Практически всю жизнь прожил в Гадивле. Поселился на Гадивлянском кладбище, как вы уже поняли, год назад. К сожалению, он не последний поселенец. Но о таких - по ходу повествования. Начать же историю нужно с первого поселенца. К сожалению его нет. Как так, если есть кладбище? - удивитесь вы. А вот так. Гадивля на этом месте - деревня молодая, созданная из сталинских изгнанников с насиженных хуторов. До этого небольшое поселение находилась на противоположном берегу Эсы. Крестьяне отвозили покойников в Рудню, на древнее Рудницкое кладбище. И первыми поселенцами на этой Лысой горе стали сразу 28 жителей, но не Гадивли, а временного концентрационного лагеря, основанного немцами для пленных красноармейцев, перегоняемых в неизвестность по старому Борисовскому тракту. Одни пленные умерли в лагере во время ночлега, других убили немцы за кучу-малу, образованную вокруг бросаемых гадивлянами в колонну съестных припасов. Потом люди стащили 28 тел убиенных и закопали на пустой Лысой горе. Таким образом одновременно 28 покойников стали основателями Гадивлянского кладбища.

Чуть позже возле них по-братски похоронили нескольких погибших партизан.

Раньше на этом месте были просто два бугорка. Это моя мать, Волька Шушкевич (прошу не смеяться с правописания имён - так записано в её свидетельстве о рождении, ведь в то время проходила повальная беларусизация Беларуси), организовала памятники. Поэтому должен показать и её.

Дальше имена привожу так, как в Гадивле людей звали при жизни. Левую руку я положил на памятник матери (1928 - 2008), правую - отца, Косці Шушкевича (1924 - 1965). Далее идут моя тётка Нінка Прусская (1933 - 2003), баба Ганна Прусская (1898 - 1987), дед Іллюк Прусский (1896 - 1955). О каждом - предложение. Мать всю жизнь учительницей проработала. Отец умер от приступа астмы.Тётка упала в колхозных яслях с печки, отчего всю жизнь прожила инвалидом первой группы по психике. Баба прожила достаточно - 89 лет. Дед в окопах Первой мировой надышался применённого немцами отравляющего газа фосгена и зачах в 59 лет.

Есть ещё одна могила с указанием смерти в 1941 году. Но под ней покойника нет. Вернее, есть покойница Аўдакея Прусская (1902 - 1987). Её муж Пётра Прусский (1901 - 1941) не лежит с ней рядом. Его в указанном году партизаны Линькова закололи штыками за то, что немцы назначили бедолагу старостой деревни. Но похоронили его в Рудне, поскольку в Гадивле кладбища не было (братская могила пленных в счёт не бралась). А на памятнике сделали надпись да поместили фотографию, чтобы баба думала, будто дед рядом. Вон их памятник, за зятем Міцькам (1933 - 2005) и дочкой Лісутай (1928 - 2006) Майзусами.

Согласно надписи на кресте первой гражданской вечной обитательницей Лысой горы стала Насця Стельмах (1925 - 1943). О ней ничего не знаю.

Тесно соединились крест Валодзькі Юхновского (1928 - 1944) и памятник Нічыпару Казаку (1905 - 1944).

Возможно, они даже лежат в одной могиле. Возможно, и не одни они. А дело было так. В 1944 году заминировали партизаны Борисовский большак между Гадивлей и Калаур-горой. Немцы подорвались на первой мине, возвратились, согнали гадивлянский мужиков и пацанов, заставили обняться и идти по заминированной дороге. Разлетелись по пуще Зимник останки двух выше названных, а ещё Мішкі Пытько и Косці Передни.

Уже в мирное время первым поселился на Лысой горе, наверное, Масей Шушкевич (1945). Покоится он за могилой своей жены Ганны Шушкевич (1985 - 1948).

Итак, кладбище основано. Дальше вести хронологию смертей нет смысла. Буду рассказывать о покойниках по принципу родства. Вот это сын Масея и Ганны, Сцёпка (1914 - 1968) со своей женой Шуркай (1913 - 1990) Шушкевичи. Сцёпка был одноногий, болел эпилепсией. Жил на берегу Эсы. Пошёл утром умываться. Стал коленом на бревно. Схватил приступ болезни. Уронил голову в воду. Так и захлебнулся, лёжа на берегу.

Давно покоится на Лысой горе зять Масея и Ганны Шушкевичей, Мішук Пытько (1931 - 1986), а жена Дунька Шушкевич пришла к нему только прошлой осенью.

Мішук вышел из дому на работу и в своём дворе умер. Дунька жизнь доживала у дочери Светки в Белгороде. Хоронить привезли гадивлянку на родную Лысую гору.

Сяргей Шамшур (1915 - 1978) переселился из Гадивли в Черницу, но похоронили его на родине.

Балагуром был. Любил повторять: «Мальцы, яй-богу я заспіртаваўся - памру, буду, як Ленін ляжаць, не згнію». С мотоциклом насмерть машина сшибла на Минском шоссе.

И это не факт, что Мікіта Мазго (1885 - 1938) столько лет ждал жену Лісавету (1988 - 1970). На самом деле Лісавета грустит одна, поскольку мужа её большевики убили в Куропатах. Дочь Тамара Земко, которая сейчас живёт в Камне, это точно установила. Памятник поставили здесь лишь для того, чтобы душу бабы Лісаветы успокоить.

И зятя Віцьку Пытько (1927 - 1971) по другую руку Лісаветы положили, а чуть дальше - сына его Лёньку (1956 - 2009).

Віцька Пытько, понимая, что умирает, просил жену Фядору: «Ты цялушку на памінкі не рэж, няхай лепш пасля дзеціз’ядуць, чым цяпер п’яная налля». Сам молодой умер и сына его Лёньку рак съел задолго до старости.

Матруну Мозго (1903 - 1985) ничем примечательным отметить не могу. А вот её муж Ліксандра (1903 - 1982) 10 лет ни за что в ГУЛаге отсидел, выжил лишь благодаря тому, что фурманом к начальнику лагеря определили. Возвратившись, говорил: «Благодаря Колыме живой остался, а так на войне бы погиб».

Недалеко лежит брат Ліксандры, Паўлік Мозго (1923 - 1999) с женой Анютай (1924 - 1994).

Про Паўліка можно книгу писать. Партизан, потом фронтовик. Ранен. Был мастером Гадивлянской смолокурни. Исчез накануне новогодних праздников. Летом мой брат Васька обнаружил его в Эсе. Анюта - учительница первая моя. Инсульт свалил. Не сразу. Помучилась.

Невозможно измерить горе Анькі Пшенко. Сын Сяргей (1968 - 2009) на стройке с крыши свалился и насмерть разбился 23 августа. У мужа Мішкі (1942 - 2009) сердце отказало, когда с кровати вставал после утреннего сна 31 августа. А сын Ігар (1969 - 2009) умер 12 сентября. На протяжении 17 дней втроём умерли.

Іван Хамичёнок (1928 - 1989) работал водителем смолокурни. Машина дома стояла. Так всю Гадивлю ей обслуживал. До сих пор люди поминают его добрым словом. Кажись, туберкулёз свёл в могилу. Его жена Полька (1924 - 2002) намного пережила мужа, под конец жизни старость перегнула её в пояснице под прямым углом.

Раман Рудак (1914 - 1986) был колхозным бригадиром. Все потребности гадивлян решал своей властью. Уважали. Перед смертью настолько занемог, что раздражался даже на тиканье часов. Уносили от него. Его жена Яніна (1917 - 1999) ничем особенным не запомнилась.

Валодзька Стельмах (1960 - 2008) женился, уехал в Башкирию, развёлся, приехал в Лепель, чтобы заболеть и умереть. Лежит рядом с отцом Шуркам (1935 - 1993), лесником, не дождавшимся пенсии из-за болезни.

Вот и Натальля Козловская (1912 - 1972) одна покоится в земле сырой. Памятник её мужу Баляславу (1914 -1945) дети поставили из-за любви к родителям. Их отец похоронен на поле брани в Латвии, где сложил голову под конец войны.

Помните подрыв гадивлянских мужиков на заминированном партизанами Борисовском большаке? Так вот, сын одного из них, Нічыпара Казака - Віцька (1941 - 2009) - расположился недалеко от отца.

Віцька лесником был. Как бы это обозвать нашу с ним дружбу? Во, придумал - собутыльничали. За рюмкой он любил повторять слова из песни Газманова: «Гуляй, казак!», поскольку фамилию имел Козак. Рядом с ним лежит его жена Нінка, умершая почти одновременно с моим братом Васькам. Запомнилась работой продавщицей в Гадивлянском магазине. Жила через дорогу. За спиртным ходили к ней домой в любое время суток.

Запомнился старый дед Юлік Тарновский (1922 - 1977) постоянно опёршимся предплечьями на свой забор и наблюдающим за Борисовским большаком. А теперь гляжу на даты рождения и смерти Юлікада всякий раз думаю - до чего неумолимо время: совсем не старым дедом был Юлік, а всего лишь 55-летним мужиком. Я теперь старше на семь лет получаюсь в сопоставлении с его предсмертным возрастом.

В 60-х годах почти вся трудоспособная Гадивля рванула на строительство Новолукомльской ГРЭС в надежде получить квартиру и семью из медвежьего угла в цивилизацию перетащить. Всем это удалось, кроме Івана Якубовского (1919 - 1965). Приехал домой на побывку. Обратно вместе с дочерью сел в автобус. А в Лепеле Фенька обнаружила, что сидящий рядом отец мёртвый.

Брат Лёшкі Пытько (1961 - 1988) служил в большевистской Германии. Мать пошла в военкомат просить, чтобы второго сына туда не отправляли - тяжёлая служба у немцев. Пообещали. И слово сдержали - отправили Лёшку в Афганистан. Но вернулся живой. Нашли его возле дороги из Велевщины на Борисовский большак, раздавленным колхозной машиной, водителем которой был. Рядом валялось охотничье ружьё. Ходили слухи, что будто бы на ходу открыл двёрку, чтобы салютнуть, и потерял управление…

Вот как обычное кладбище может воссоздать историю деревни - ни один старожил того не сделает. А ведь я многих покойников опустил из-за громоздкости фоторепортажа. Закругляясь, покажу самую старую крестьянку. Прожила Юлька Юхновская (1906 - 2007) 101 год. Это её сына Валодзьку разорвала партизанская мина на Борисовском Большаке.

Но, тогда нужно показать и могилу самого молодого жителя Лысой горы. Ему всего три дня отроду. Умер в атомграде Снечкусе. Мать Ірка Круглик привезла его тело в родные пенаты.

И осталось показать мне последнего новосёла Лысой горы. Но начинать нужно немножко издалека. Вот Сашка Круглик стоит возле могилы своего отца Валодзькі (1929 - 1977), колхозного пастуха, добровольно ушедшего из жизни.

Вот Сашка с женой Наташкай перешли к могиле матери Зінкі Круглик (1932 - 2001), которая легла в районную больницу, пошла мыться, поскользнулась, упала, головой ударилась о край ванны и убилась.

За одной с ней оградой лежат Тацяна(1908 - 1978) и Тамаш (1908 - 1980) Вашкевичи. Это родители Зінкі Круглик. Их она привезла из Велевщины, чтобы потом лечь рядом. А брат Зінкі и сын Тамаша с Тацянай, Валодзя, пришёл к своим прошлой осенью. Так сказать - новосёл он Гадивлянского кладбища.

Кто следующий поселится на Лысой горе? Неизвестно. Пусть это время наступит нескоро.

P.S.Уже распрощавшись с населением Лысой горы и приехав в Лепель, вдруг опомнился, что, излазив всё кладбище, не нашёл пристанища четырёх юных гадивлян, одночасно умерших на Пасху 1970 года. Все они были первоклассниками и кандидатами в первоклассники. Их в один день и хоронили, даже решался вопрос положить в одну братскую могилу. А случилось вот что. Пошли друзья к Эсе, нашли корень веха ядовитого, приняли за морковку и съели. Падать начали на околице Гадивли. Были это Генька Юхновский, Стельмах (имя не помню), Слаўка Бондарь и его брат (имя не помню). Вот лежали бы в братской могиле, как первоначально думали, каждому в глаза бросались бы. А так по одиночке я их и не обнаружил.